Взлет и падение Русского каганата. часть II

часть I

Через Русский племенной союз — Русский каганат пролегали важнейшие торговые пути раннего средневековья, в частности, великий Волго-Балтийский путь, определявший торговые отношения не только в Восточной, но во многом и в Западной Европе VIII — первой половины IX века. (Путь «из Варяг в Греки» начал функционировать лишь в конце IХ века).

Картинки по запросу русский каганат

Русский каганат был одним из приоритетных торговых партнеров государств Закавказья и Средней Азии. Причем обилие кладов на территории Русского племенного союза говорит о том, что арабские серебряные монеты — дирхемы оседали здесь, что для купцов, обладавших этими богатствами, земли между Доном и Донцом были родными (в чужом краю клады обычно не зарывают). Полная противоположность в этом отношении — Хазарский каганат. Весь комплекс находок монет на нижней Волге и нижнем Донце, которые можно было бы связать с торговым движением непосредственно в Хазарии, состоит из двух небогатых кладов и нескольких монет. Хазарские иудеи занимались транзитной торговлей, и ни деньги, ни товары в больших количествах там не оседали.

Судя по находкам археологов, торговые связи салтовских русов были очень обширны. На городищах обнаруживают иранские ткани, шелк, одевался в который лишь персидский шах, товары из Хорезма, Сирии — золотую и серебряную посуду, дорогие украшения. Попадали к русам и товары из Китая и Индии: восточные рубежи Русского племенного союза находились на пересечении различных ветвей знаменитого «шелкового пути» — там находилось Правобережное Цимлянское городище — форпост русов на востоке.

Были включены русы и в торговлю по Волго-Балтийскому пути. Именно с Балтики попадает к салтовцам янтарь, из которого русы делали амулеты с символами солнца. Причем «солнечные амулеты» относятся в основном к концу VTII — первой половине ГХ века. Именно с конца VIII века начинается интенсивное движение по Волго-балтийскому пути. С запада по нему идут прежде всего балтийские славяне, с востока — салтовские купцы. Но русы, в отличие от хазар, занимались не только торговлей чужими товарами. Развитие ремесла в Подонье к началу ГХ века достигло европейского уровня того времени, а во многих случаях превосходило Западную Европу. Большой популярностью пользовалась салтовская лощеная керамика, изготовленная с помощью гончарного круга, который был тогда последним словом техники. Не менее было развито и оружейное дело. Конечно, салтовские сабли не могли конкурировать с дамасской сталью, и потому русы в глазах восточных географов оставались только торговцами и воинами.

Итак, в начале IХ века экономика Русского племенного союза находилась в стадии небывалого подъема. Появилась необходимость в собственной денежной единице. И русы, которые еще недавно золотыми и серебряными монетами украшали жен и наложниц, стали чеканить свою монету. Этот вывод можно сделать на основе находок так называемых «варварских подражаний» дирхемам, найденных в верховьях Дона и Донца. Эти «подражания» по качеству изготовления не уступали подлинным арабским монетам, но в легенде монет имелись значительные намеренные искажения, а на оборотной стороне прорисовывали рунический знак. Исследование этих монет показывает, что они были произведены на одном монетном дворе где-то в северных районах Подонья. Последние монеты были отчеканены в 837 — 838 годах.

Развивалось и политическое устройство Русского каганата. Вокруг главы русов, который в соответствии с индоиранскими религиозными традициями обладал и сакральной властью, группировалась дружина молодых воинов. Глава русов был для них и священником, и судьей (похожим был статус киевского князя Олега Вещего). Если один из русов имел иск против другого, они обращались за разрешением вопроса к главе племенного союза. Языческой религией русов, как и других индоарийских и иранских племен, было поклонение солнцу и свету. Об этом говорят и солнечные амулеты из янтаря, и древние символы солнца на стенах белокаменных городищ. Один из этих символов можно наблюдать и в современной действительности на гербе независимой Украины: это так называемый «знак Рюриковичей», первоначально изображавший один из символов солнца — парящего сокола. «Знаки Рюриковичей» — одни из наиболее распространенных граффито, встречающихся в землях ядра Русского каганата. Не зря персидский географ ал-Истахри писал о Русском каганате как об одном из трех государств Юго-Восточной Европы, имея в виду и высокую культуру. Помимо прочего, русы имели и свою письменность. Русское письмо — это средневековое осетинское (аланское), уходящее корнями в древнейшую скифо-сарматскую письменность. На аланском языке читаются и рунические надписи, найденные при раскопках салтовской культуры. Хазары же заимствовали русское письмо. Как доказал лингвист Г.Ф. Турчанинов, надписи на керамике Саркела, построенного византийцами для Хазарии в 30-е годы К века на левом берегу Дона, сделаны аланским письмом на тюркском языке.

При таком развитии социально-экономической жизни племенного союза и его культуры вполне естественны те события, что произошли на территории Восточной Европы в начале IX века. Территория салтовских русов не только стала одним из самых оживленных торговых районов Восточной Европы, русы не только приобрели свою письменность и стали чеканить собственную монету. Существенны были успехи молодого Русского протогосударства в расширении территорий. На Нижнем Дону на правом берегу реки в конце VIII века была построена крепость, известная ныне как Правобережное Цимлянское городище. Тем самым русы заняли одну из самых выгодных позиций в европейской и азиатской торговле: эта крепость стояла на пересечении двух важнейших торговых магистралей — Волго-Балтийского и «шелкового» путей. Но не только. Так Русский племенной союз вплотную приблизился к неустойчивым западным границам Хазарского каганата.

Продвигалось влияние русов и в направлении Днепра, в земли, населенные славянами. Славяне на левобережье Днепра появились именно в VIII веке. Сначала там появляется роменская археологическая культура (летописные северяне), а в конце VIII — начале IX века на Дону, в сердце Русского племенного союза, поселились племена боршевской культуры (предки вятичей). Русы-воины защищали славян от кочевников Хазарского каганата. Отношения славян и русов строились скорее на основе взаимовыгодного союза. Славяне получали доступ к свободным черноземам для занятия земледелием (система перелога, которую использовали славянские пахари, — самая эффективная по урожайности, но постоянно требующая новых земель) и надежную защиту от кочевников. Археологические материалы показывают, что этот период был исключительно мирным для славян левобережья Днепра. Русы же приобрели новую сферу политического влияния и рынки сбыта для транзитных и собственных товаров. О мирных соседских отношениях свидетельствуют совместные поселения славян и русов. На Днепре появляются поселки русских гончаров — Пастырское городище и Канцерка. Славяне Поднепровья благодаря салтовцам включились в международную торговлю, стали пользоваться гончарным кругом, у славянских женщин приобрели популярность украшения, произведенные русскими мастерами. Северяне получили от русов с рубежа VIII — IX веков связи с прикаспийскими провинциями Арабского Халифата. Благодаря торговому пути по реке Рус (Северский Донец и Средний Днепр) расцвел славянский центр на Днепре — Киев. А русы позаимствовали у славян конструкцию полуземлянок и печь (раньше в домах салтовцев был наземный очаг — еще с сарматских времен).

Как свидетельствует антропология, были часты смешанные браки между славянами и русами. И такое развитие событий вполне естественно: если у русов была кровно-родственная община со строгой иерархией и градацией родов внутри племени, то славяне жили территориальной общиной. А территориальная община принимала в свои ряды любого инородца; сила культурной традиции славян всегда оказывалась сильнее любых кровно-родственных связей пришельца, и он ассимилировался в славянской среде. Так происходило и с русами.

Но, как бы то ни было, славянские земли Днепровского левобережья вошли в зону политического и экономического влияния Русского племенного союза. Данная ситуация окончательно закрепилась в первой трети IX века с упрочением славяно-русских связей. А если вспомнить, что в то же время произошло и продвижение русов к границам Хазарии, то именно тогда Русский этнополитический союз стал каганатом в полном смысле этого слова, который в него вкладывался в раннее средневековье. То был уже действительно верховный сюзерен, имеющий основания для претензий на господство в регионе. И глава русов принял титул кагана.

Но каганат в Юго-Восточной Европе мог быть только один: ведь титул кагана приравнивался к императорскому. Русы стали опасными конкурентами Хазарии не только в экономике, но и в политике. Хазарский каганат (а точнее, его иудейская верхушка) жил торговлей и практически ничего не производил. К началу К века, по свидетельству купцов и путешественников, Хазария уже во многом зависела от русских товаров: «Преимущественная их (хазар. — Е.Г.) пища есть рис и рыба; остальное же … привозится из Руси, Булгара (Волжской Болгарии. — Е.Г.}, Куябы». Однако Хазарский каганат в начале IX века был уже не тот, что знали русы немного ранее. В Итиле — столице Хазарии — произошли большие политические перемены, а именно иудейский переворот царя Обадии. Была проведена религиозная реформа, в результате которой хазарские иудеи были ознакомлены с Мишной и Талмудом, то есть основами классического раввинистического иудаизма (раньше в Хазарии был какой-то другой вариант этой религии). Очевидно, религиозными переменами дело не ограничилось, были и какие-то политические преобразования, которые нам не известны. Только можно сказать с уверенностью, что после этого переворота политика Хазарии резко изменилась, а звезда этого каганата ярко вспыхнула и начала медленно затухать. Конфликт между Русским каганатом и Хазарией начался, по-видимому, с разгрома последней Правобережного Цимлянского городища — военного и торгового форпоста русов на Нижнем Дону. Эта крепость по сложности планировки, развитию системы башен, устройству ворот и другим показателям не имела равных на этой территории ни раньше, ни позднее. Население было частью вырезано, частью уведено в плен; иные — болгары — перешли на сторону родственных им хазар.

После этого удачного набега (центр Русского каганата находился слишком далеко от низовьев Дона, чтобы оказать оперативную помощь) против врага с запада хазарами при непосредственной помощи Византии в 834 — 837 годах на левом берегу Дона строится крепость Саркел. Нарастающая активность русов на побережье Черного моря создала условия для создания в 30-х годах IX века византийско-хазарского альянса в области оборонительной политики против русов.

Постройкой Саркела мероприятия Хазарии и Византии против русов не ограничились. Хазарские земли между Волгой и Нижним Доном были полны кочевавшими там племенами, которые являлись вассалами Хазарии, причем Хазария тратила немало сил на удержание этих племен в подчиненном состоянии, то есть на данной территории. Наиболее сильным, многочисленным и активным среди этих племен были венгры, кочевавшие в Прикубанье. Император Византии Константин Багрянородный, проявляя поразительную и неслучайную осведомленность в событиях (это доказывает непосредственное участие Византии в интригах Хазарии вокруг Русского каганата), рассказывает о военном соглашении между хазарами и венграми, скрепленном женитьбой венгерского вождя на «благородной хазарке» иудейского вероисповедания. И хазарские правители в союзе с Византией умело направляют энергию венгерских кочевников на степи между Доном и Днепром и Северное Причерноморье, то есть на территорию, подвластную русам.

В это время, почувствовав, что несет с собой такой контакт с союзниками-вассалами Хазарии — племенами степной цивилизации, русский каганат направляет в Византию посольство за помощью, надеясь, что империя, ведущая постоянно двойственную политику, сочтет более выгодным помочь русам. Именно это посольство, отправленное около 837 года, и было принято при дворе германского императора Людовика Благочестивого в 839 году. Константинополь же действительно вел двойственную политику, сталкивая два каганата. Византия помогла Хазарии, беспокоясь за свои владения в Причерноморье, но она, конечно, не была заинтересована в появлении на месте салтовцев хазар. Поэтому посольство «народа рос» было, несмотря на очевидную безрезультатность миссии, принято с почестями.

За время долгого — три года — посольства русов венгры, прокочевав между Доном и Днепром, прошли через Киев. В «Повести временных лет» они оставили о себе лишь краткое воспоминание: «Идоша Угри мимо Киевъ горою еже ся зоветь ныне Оугорьское и пришедъше ко Днепру и сташа вежами…». Очевидно, с этой территории венгры ушли не сразу: о «подвигах» венгров на Днепре подробно, сильно приукрашивая, повествуют «Деяния венгров». После этого примерно в 850-х годах венгры ушли на поиски своей родины дальше. И если славянские земли Поднепровья сильно не пострадали от незваных гостей, то ядро Русского каганата было опустошено. Основной своей цели Хазария ненадолго, но достигла. Прежде всего перестал существовать «русский» торговый путь, следовавший из Сирии и Закавказья по Северскому Донцу, исчезли клады восточных монет по «реке Рус». Тогда-то и «наидоша Козаре» на руские и славянские земли и наложили дань, переподчинив себе те славянские племена, которые находились под влиянием салтовских русов. На этом и завершается собственно история Русского каганата на Северском Донце, ибо каганатом он уже не был. Часть населения Русского каганата покинула родину. Прежде всего это сделали род и окружение кагана — иного выхода у них не было.

Куда ушла салтовская элита — неясно. Следы ее встречаются в письменных источниках, рассказывающих о южном побережье Балтийского моря. Ведь салтовские русы были активными участниками торговли по Волго-Балтийскому пути, амулеты русов производились из балтийского чистого янтаря. В посольстве Русского каганата в Византию в 837 — 839 годах, по свидетельству «Вертинских анналов», были представители свеонов — жителей Балтийского Поморья (часто их путают со свеями — шведами).

Не исключено, что к аланской Руси на Балтике принадлежали киевские князья — Олег Вещий и Игорь. По крайней мере, ближайшей лингвистической параллелью к имени Олег является вовсе не «норманнское» Хельгу, а иранское Халег. Немало иранских имен упоминается и в договорах Руси с греками времен Олега и Игоря.

Кроме этого, в X — начале XI веках Киев еще сохранил доставшиеся в наследство от Русского каганата торговые связи с южным побережьем Балтийского моря: янтарные украшения в Киеве тогда производились из светлого балтийского янтаря, а с XII века стали использоваться уже темные местные сорта. Не исключено, что часть русов осталась в Днепровском Надпоро-жье, где и раньше были салтовские ремесленные поселения. Существование их там по меньшей мере до X века подтверждают археологи. Кроме того, «русские» названия Днепровских порогов у знатока истории Восточной Европы Константина Багрянородного имеют явные осетинские параллели. Известно, что эти названия не объясняются ни в славянских, ни в германо-скандинавских языках. Например, Эссупи обозначает «не спи», а именно в иранских языках первая гласная — отрицание.

Интересно и то, что первым делом Олега, согласно «Повести временных лет», было «разобраться» с хазарами: «Иде Олег на Северяне и възложи на них дань легьку и не дасть им Козаром дани платити рекъ азъ им противень а вам не чему». Не было ли это воспоминанием о 839 годе? Но как бы то ни было, недолго продлилось господство хазар над славянскими и другими территориями. Сил нового хазарского руководства хватило лишь на краткий стремительный взлет политического могущества Хазарии при активной поддержке Византийской империи. Потом начался длительный период медленного угасания и разложения, точку в котором поставил в 965 году киевский князь Святослав. Древнерусское государство и восточнославянское общество долго еще сохраняли связи и традиции, оставшиеся от сармато-аланских русов. Принципиально значимо, что в византийских источниках X века русы сарматских корней отождествляются с Киевской Русью. Осведомленные византийцы не могли просто путать постоянно разные племена. Здесь же можно вспомнить и упоминание о «Корсунской стране» в договоре Игоря с греками. Игорю вменяется в обязанность, с одной стороны, не покушаться на греков, а с другой — защищать их крымские поселения от внешней угрозы. Значит, права Руси на причерноморские территории признавались Византией, и права давние, «родовые».

А «знаки Рюриковичей», самые близкие аналогии которым находят археологи, раскапывая земли Русского каганата? Этот ряд можно было бы продолжать — так открывается целый неисследованный пласт в русской и восточнославянской истории политики, языческой религии, культуры.

Но важнее другое. В формировании Древнерусского государства принимали участие многие и многие народы. Такое явление — правило для раннего средневековья, и не только. А это значит, что теория о разделении Восточной Европы на хазарскую и норманнскую сферы влияния рушится при объективном анализе данных археологии и письменных источников. Скорее всего, Русский каганат на Северском Донце оставил славянам имя «Русь». Но само государство у славян Поднепровья возникло под влиянием внутренних социально-экономических и политических предпосылок. Правящая династия уже с середины X века приняла славянские имена-титулы. Уже в то время противопоставление русов славянам символизировано не два народа, а два полюса общественного устройства Древней Руси — «Землю» и «Власть».

via

 

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *